Paleogenetycy przeanalizowali genom członka kultury Darkveti-Meshokov, który żył na Północnym Kaukazie między 5000 a 4800 rokiem p.n.e. Naukowcy ustalili pochodzenie tej osoby, a także odkryli, że pierwsi rolnicy i pasterze tego regionu przyczynili się genetycznie do rozwoju populacji kultury Chwalińsk, która istniała na stepach położonych dalej na północ. Naukowcy postawili hipotezę, że nie tylko więzi kulturowe, ale także związki małżeńskie mogły przyczynić się do rozpowszechnienia rolnictwa w regionie Wołgi. Piszą o tym w artykule opublikowanym w czasopiśmie iScience.
Na początku V tysiąclecia p.n.e. rolnictwo dotarło na Północny Kaukaz. Pozostałości tzw. kultury Darkweti-Meszokow z okresu eneolitu, istniejącej od około 5000 do 3200 r. p.n.e., przetrwały po pierwszych rolnikach i hodowcach bydła w tym regionie. Ich gospodarka opierała się głównie na uprawie zbóż (pszenicy i owsa) oraz hodowli trzody chlewnej i bydła. Łowiectwo również odgrywało istotną rolę.
Jedyne miejsce pochówku tej kultury, zwane cmentarzyskiem nalczyckim, zostało odkopane przez archeologów w Nalczyku w 1929 roku na terenie obecnego szpitala miejskiego. Znajdowały się tam szczątki ponad stu osób, które żyły na początku V tysiąclecia p.n.e. Kultura Darkweti-Meszokow chowała zmarłych na boku lub plecach, z ugiętymi nogami. Zmarłych posypywano czerwoną ochrą i otaczano różnymi artefaktami. W jednym z pochówków na tym stanowisku badacze odkryli miedziany pierścień, jeden z najstarszych metalowych artefaktów w regionie.
Naukowcy z Niemiec i Rosji, pod kierownictwem Jegora Prochorczuka z Centrum Biotechnologii Rosyjskiej Akademii Nauk, przedstawili wyniki analizy genetycznej osobnika z cmentarzyska w Nalczyku. Naukowcy wyizolowali starożytne DNA z zęba mądrości dorosłego mężczyzny, który żył od 40 do 60 lat. Genetycy potwierdzili, że szczątki należały do mężczyzny i określili jego przynależność do mitochondrialnej haplogrupy T2c1a1 oraz chromosomu Y haplogrupy R1b1.
На графике, построенном с помощью метода главных компонент, геном этого мужчины расположился рядом с геномами двух людей эпохи энеолита из степного Предкавказья, останки которых нашли на памятниках Прогресс-2 и Вонючка-1, живших в начале и второй половине V тысячелетия до нашей эры соответственно. Кроме того, рядом также оказался геном человека, который жил с нальчикским индивидом примерно в одно время. Его останки нашли на памятнике Хвалынский-II могильник, который расположен на правом берегу Волги в Саратовской области, то есть на значительном расстоянии от Кавказских гор.
Дальнейший анализ показали, что происхождение мужчины из Нальчикского могильника можно смоделировать из трех предковых популяций: ранних земледельцев Западной Азии, кавказских охотников-собирателей (или неолитических жителей Ирана) и европейских охотников-собирателей. Причем большой вклад последней компоненты заметно отличал геном этого человека от другого ранее опубликованного генома представителя дарквети-мешоковской культуры, останки которого нашли в Узнаковской пещере. Вероятно, это связано с тем, что население горной зоны, в которой находится этот памятник, ожидаемо меньше контактировало с населением степной зоны, чем жители приграничной зоны. Кроме того, по словам исследователей, вопреки ожиданиям, мужчина из Нальчикского могильника генетически оказался ближе к людям из Северной Месопотамии и Загроса, которые проживали там в VIII–VII тысячелетиях до нашей эры, чем к соседям из Южного Кавказа, которые жили в этом регионе в VI тысячелетии до нашей эры.
Также исследователи уделили внимание тому, что уже в начале V тысячелетия до нашей эры первые земледельцы и животноводы Северного Кавказа смешивались с населением более северных степей — представителями хвалынской археологической культуры, доступные геномы которых весьма неоднородны. Причем анализ общих по происхождению блоков сцепления в геномах индивида из Нальчика и человека из Хвалынского-II могильника показал, что на хромосомах этих людей присутствуют длинные одинаковые участки, указывающие на их дальнее родство. Исследователи предположили, что интенсивность брачных связей между двумя этими популяциями была невысокой. Однако, возможно, не только культурные контакты, но и браки способствовали распространению животноводства в Поволжье.
Это не первый раз, когда на N + 1 рассказывают об исследованиях древнего населения, проживавшего на Кавказе. Например, анализ ДНК носителей кобанской культуры, которая существовала в позднем бронзовом веке, показал биологическую связь между этими людьми и некоторыми современными популяциями.
