Палеогенетики проанализировали больше 400 геномов древних людей, чтобы выяснить, как сформировалась популяция, оставившая после себя ямную археологическую культуру. Ученые пришли к выводу, что около 80 процентов предков ямников происходили из групп, генетически похожих на людей, которые проживали в степной зоне от Нижнего Поволжья и до земель к северу от Кавказских гор в эпохи энеолита и ранней бронзы. По-видимому, они смешались с потомками украинских охотников-собирателей эпохи неолита в междуречье Днепра и Дона и сформировали среднестоговскую культуру. Как сообщается в статье, опубликованной в журнале Nature, в результате происходивших процессов на этих землях примерно к 4000 году до нашей эры возникла популяция, которая спустя несколько столетий резко выросла в размере и широко распространила ямную археологическую культуру.
Примерно десять лет назад палеогенетики обнаружили, что около пяти тысяч лет назад генофонд древних популяций Европы начал существенно меняться за счет заметного притока нового населения, происходившего из Понтийско-Каспийской степи, где тогда существовала ямная археологическая культура. В тот период ямники активно осваивали новые земли и их отдельные группы переселились даже далеко на восток, достигнув Алтая и Минусинской котловины. Расселение шло и в западном направлении — в сторону Юго-Восточной и Центральной Европы, а его последствия отчетливо видны в современном генетическом ландшафте Европы.
Масштабный поток генов из степи в раннем бронзовом веке, о котором до анализа древней ДНК не знали ученые, вновь подогрел дискуссию относительно прародины индоевропейских языков. Сторонники так называемой степной гипотезы предполагают, что переселения ямников и их потомков способствовали распространению из Понтийско-Каспийской степи языков этой огромной семьи, на которых сегодня говорят больше 40 процентов населения земного шара. Поэтому неудивительно, что представителям ямной культуры, их происхождению и наследию уделяется в последние годы очень много внимания со стороны ведущих лабораторий и исследователей.
До сих пор происхождение самих ямников оставалось не очень понятным. Чтобы прояснить этот вопрос, большой научный коллектив во главе с Роном Пинхаси (Ron Pinhasi) из Венского университета и Дэвидом Райхом (David Reich) из Гарвардского университета представил результаты дальнейших генетических исследований этого вопроса. В своей работе ученые сосредоточили внимание на анализе 428 древних геномов, 299 из которых они опубликовали впервые. Останки, из которых секвенировали ДНК, принадлежали людям, которые жили между 6400 и 2000 годами до нашей эры, причем подавляющее большинство из них раскопали на территории современной России. Основная часть проанализированных последовательностей представляла собой геномы людей эпох энеолита и ранней бронзы из степной зоны Восточной Европы, в том числе геномы значительного количества представителей ямной археологической культуры.
В своей статье ученые описали три так называемых клины — постепенных перехода от одной популяции к другой между двумя крайними вариантами — для энеолита и раннего бронзового века степной зоны Восточной Европы: волжскую, днепровскую и нижневолжско-кавказскую. В этой модели «ядро» (большинство геномов с хорошим покрытием) ямников входит в днепровскую клину, но при этом располагается на ее краю.
Новые данные, по словам ученых, противоречат недавно предложенной модели, согласно которой популяция ямников возникла в результате смешения охотников-собирателей со Среднего Дона и потомков кавказских-охотников собирателей. Райх и его коллеги пишут, что в генофонде этих двух предложенных предковых популяций отсутствовали два компонента, которые были у ямников. Один из них характерен для неолитических популяций Анатолии, а другой — для древних жителей Сибири и Центральной Азии, восходящий к сибирякам эпохи верхнего палеолита (так называемым древним северным евразийцам). Последний компонент присутствовал в эпоху энеолита у некоторых групп, проживавших в Нижнем Поволжье и к северу от Кавказских гор, которых ученые отнесли к кластеру Бережновка-II — Прогресс-II (в легендах к изображениям он обозначен BPgroup), названному по одноименным памятникам.
Происхождение «ядра» ямников, по данным исследователей, можно смоделировать из двух популяций, представленных в выборке. Одна из них представляет собой часть представителей среднестоговской культуры. А другая — двух людей из захоронений эпохи энеолита (около 4150–3600 годов до нашей эры), раскопанных в могильниках неподалеку от села Ремонтное в Ростовской области. Геномы этих людей относятся к так называемой нижневолжско-кавказской клине, а среди их предков, по всей видимости, были люди как с северным происхождением (на эту роль подходят индивиды из кластера Бережновка-II — Прогресс-II), так и с южным, связанным с кавказскими популяциями эпохи неолита.
Naukowcy doszli do wniosku, że pochodzenie jądra Jamnej najlepiej zrozumieć jako wynik wymieszania się grup należących do klinu dolnowolsko-kaukaskiego (około 80% puli genowej) z populacjami z międzyrzecza Dniepru i Donu, których liczni przodkowie wywodzili się od ukraińskich łowców-zbieraczy z epoki neolitu. Co więcej, grupy z klinu dolnowolsko-kaukaskiego dostarczają również brakujących elementów modelu, powiązanych z populacjami neolitycznymi z Anatolii oraz starożytnymi populacjami Syberii i Azji Środkowej.
Oprócz pochodzenia Jamnej, naukowcy przeanalizowali również genomy starożytnych mieszkańców Zakaukazia i Azji Mniejszej. Odkryli, że już 4000 lat p.n.e. pula genowa ludności zamieszkującej tereny dzisiejszej Armenii zawierała znaczący wkład grup należących do dolnonadwołżańsko-kaukaskiej linii. Zdaniem naukowców wskazuje to na ich migrację na południe, gdzie krzyżowali się z miejscową ludnością. Co więcej, wkład tych grup występuje również w późniejszych populacjach zamieszkujących Azję Mniejszą w epoce brązu. Ostatecznie naukowcy postrzegają to jako potwierdzenie hipotezy, że języki indoeuropejskie, w tym te należące do gałęzi anatolijskiej, mogły przybyć do tego regionu wraz z migrantami spoza Kaukazu.
N+1 opublikował raport z innych badań dotyczących kultury jamnej. Na przykład naukowcy odkryli genetyczną predyspozycję do stwardnienia rozsianego. Co więcej, warianty genów zwiększające ryzyko rozwoju tej choroby zachowały się w puli genowej współczesnych Europejczyków.
